Из лекций о зарубежной литературе Владимира Набокова

Нужно всегда помнить, что во всяком произведении искусства воссоздан новый мир, и наша главная задача - как можно подробнее узнать этот мир, впервые открывшийся нам и никак впрямую не связанный с теми мирами, что мы знали прежде.

Истина состоит в том, что великие романы - это великие сказки.

Литература - это выдумка. Вымысел есть вымысел. Назвать рассказ правдивым значит оскорбить и искусство и правду. Всякий большой писатель - большой обманщик, но такова же и эта архимошенница - Природа. Природа обманывает всегда. От простеньких уловок в интересах размножения до умопомрачительно изощренной иллюзорности в защитной окраске бабочек и птиц - Природа использует изумительную систему фокусов и соблазнов. Писатель только следует ее примеру.

О сожалениях

Самое сильное сожаление вызывает у нас чрезмерная и ничем не оправданная стремительность времени. Действительно, не успеешь оглянуться, как уже вянет лето - то "невозвратное" лето, которое почти у всех людей связано с воспоминаниями детства.
Не успеешь опомниться, как уже блекнет молодость и тускнеют глаза. А между тем ты еще не увидел и сотой доли того очарования, какое жизнь разбросала вокруг.
Свои сожаления есть у каждого дня, а порой и у каждого часа. Сожаления просыпаются утром, но не всегда засыпают ночью. Наоборот, по ночам они разгораются. И нет такого снотворного, чтобы их усыпить. Наряду с самым сильным сожалением о быстротечности времени есть еще одно, липкое, как сосновая смола. Это - сожаление о том, что не удалось - да, пожалуй, и не удастся - увидеть весь мир в его ошеломляющем и таинственном разнообразии.

(Из рассказа Константина Паустовского "Ильинский омут".)

С. Моэм о среднем возрасте.

Однако у среднего возраста есть и свои преимущества. Юность по рукам и ногам связана общественным мнением. Средний возраст наслаждается свободой. Помнится, когда я кончил школу, я дал себе зарок: "Отныне буду вставать и ложиться, когда заблагорассудится". Это я, разумеется, хватил, вскоре мне стало ясно, что цивилизованный человек может быть независим лишь в определенных пределах. Если у тебя есть цель, для ее достижения приходится отчасти поступаться свободой. Но, достигнув среднего возраста, открываешь: в какой-то мере стоит поступиться свободой ради того, чтобы достичь той или иной цели...
В среднем возрасте мне открылось: никто не ожидает, что я пройду сорок километров, сыграю в гольф без форы или нырну с девяти метров. И это только к лучшему, это делает жизнь куда более приятной. А если бы от меня этого и ожидали, я бы этим пренебрег. Юность - несчастливая пора именно потому, что ты из кожи вон лезешь, лишь бы быть таким, как другие; в среднем же возрасте принимаешь себя таким, как есть, и благодаря этому средний возраст - вполне сносная пора.

Из записных книжек Сомерсета Моэма

То-то, наверное, веселились боги, подсовывая в ящик Пандоры к прочим бедствиям еще и Надежду: они ведь прекрасно понимали, что это жесточайшая из всех напастей - именно Надежда побуждает человека терпеть свои мучения до конца.

Полезное правило: не спрашивать с человека более того, что он может дать без каких-либо неудобств для себя.

История человеческой морали во всей полноте проявляется в литературе: на какую бы тему ни писал автор, он демонстрирует нравственные принципы своего времени. В этом главный недостаток исторических романов; герои, совершая в них исторически достоверные поступки, ведут себя по нравственным законам той эпохи, в которую творит писатель. И это несоответствие всегда бросается в глаза.

Нужно иметь чувство меры

"...нужно иметь чувство меры. Это значит, что чувствовать надо не более и не меньше того, что соответствует правде положения. Надо иметь талант не только для того, чтобы играть на сцене; талант необходим для того, чтобы жить. Оно и понятно. Роль человека в жизни всегда сложнее любой роли, которую можно только вообразить на театре."
(Ф. И. Шаляпин "Маска и душа")

Из Бориса Акунина. Алтын-Толобас

Фандорин читал в одной статье, что средний русский за свою жизнь улыбается в три с половиной раза реже среднего европейца, не говоря уже о вечно скалящихся американцах. В той же статье было написано, что русская угрюмость вызвана иным поведенческим этикетом - меньшей приветливостью и ослабленной социальной ролью вежливости, однако Николас не видел большого греха в том, что улыбка в России не утратила своего первоначального смысла и не превратилась в пустую, ничего не значащую гримасу. В спорах с клеветниками России магистр не раз говорил: "Если русский улыбается, стало быть, ему на самом деле весело, или собеседник ему действительно нравится. А если улыбаемся мы с вами, это всего лишь означает, что мы не стесняемся своего дантиста."

Завидовать никому нельзя, гиблое это дело. Завидует тот, кто не своей жизнью живет. Если ты живешь своей жизнью, если делаешь то, для чего тебя Бог создал, ты никому завидовать не будешь.

Выигрывает не тот, кто хорошо играет, а кто правильно выбирает партнеров.

Из дневников В. Скотта

В любом искусстве есть нечто духовное, что подобно жизненному началу в человеке, не поддается анализу самого внимательного исследователя. Вы чувствуете его отсутствие, но не можете описать, чего вам не хватает. Как-то сэр Джошуа или какой-то другой великий художник рассматривал картину, которая стоила ее создателю больших мук. "Что ж, - сказал он нерешительно, - очень умно... Отлично написано... Не нахожу недостатков. Но в ней нет чего-то, в ней нет... черт возьми!.. в ней нет вот этого!.." И он выбросил вверх руку и щелкнул пальцами...
(21 ноября 1828 года)